Поздно осознать…
Когда Алексей вернулся из командировки в родной Нижний Новгород, стрелки показывали половину седьмого. В квартире стояла непривычная тишина.
«Странно… Где Наташа?» — мелькнуло у него в голове, пока он бросал сумку в прихожей.
Он обошёл комнаты — гостиная, кухня, даже детская (хотя детей у них не было). Пусто. Плита холодная, чайник не кипятили, но холодильник был забит контейнерами с готовыми блюдами.
«Ушла давно… Но куда?»
Набрал её номер — без ответа. Пожал плечами, достал из холодильника гречку с мясом и сел ужинать. Через час позвонил снова — те же длинные гудки.
«Ну да… гуляет, наверное. Может, у неё кто-то появился?» — внутри закипала злость. «Придёт — устрою ей «разборки» по полной».
К девяти вечера Алексей уже не сомневался: измена. В голове всплывали обрывки ссор — как кричал за царапину на его старенькой «Ладе», как требовал отчёта за каждую потраченную тысячу рублей.
«Сидит дома, я всё ей обеспечиваю. Живёт, как сыр в масле. А теперь, видимо, захотела «вольной жизни»?»
Проверил гардероб — вещи на месте. Ключи от машины висят на крючке.
«Значит, не на машине уехала? Тогда где?»
К одиннадцати его уже трясло. В висках стучало. Снова набрал номер.
«Ты где шляешься, а?!» — рявкнул он в трубку, как только услышал шум на той стороне.
«Алло… Здравствуйте. Это медсестра из приёмного отделения Первой городской. Вы кто?»
«Какая медсестра? Вы что, совсем…»
Связь оборвалась. Алексей, весь дрожа, набрал снова. Ответил мужской голос.
«Хватит хамить персоналу. Если вы муж Натальи Сергеевны, срочно приезжайте в хирургию. Нужно подписать бумаги».
«Какие бумаги? О чём вы?»
«Мы сделали всё возможное. Примите наши соболезнования…»
Алексей рухнул на диван.
«Какая смерть… У неё сердце было здоровое… Она не могла…» — бормотал он.
Как выяснилось, днём Наталье позвонили из поликлиники — сказали, срочно прийти, готовы анализы. Пока Алексей мотался по делам, она пошла одна… И вышла оттуда, не в силах осознать услышанное.
Она присела на скамейку у выхода, ещё в шоке. В голове крутилось: «Нужно собраться. Успею приготовить Алексею еды, чтобы не голодал. И рубашки поглажу. Врачи же сказали — операция лёгкая, скоро выпишут…»
Но не выписали.
А Алексей так и не сказал ей ни «спасибо», ни «прости», ни «люблю». Только упрёки, подозрения и злость.
И слишком поздно понял, что значит — потерять навсегда.
